Как я дрался и пел с грузинами
Зарисовка Васи Харитонова
Наш главный неастраханский корреспондент Вася Харитонов открывает цикл маленьких рассказов о диаспорах, окружающих нас.
Впервые я плотно столкнулся с диаспорами в школе. Около трети учеников составляли грузины, хотя моя школа не имела никакого специального статуса кроме «с углублённым изучением немецкого языка». В соседнем квартале находилась начальная грузинская школа с часовенкой (всё это в переулочках возле Арбата в Москве). Грузины старались держаться вместе, и когда в моём классе стало больше половины учеников-грузин, многие родители стали забирать своих детей из школы.

В какой-то момент я оказался единственным русским мальчиком — родители девчонок почему-то оказались толерантнее.

Я был довольно замкнутым ребёнком, поэтому взаимная социализация с грузинами моего класса проходила как-то вяло. Иногда бывали стычки: как-то в туалете мне разбил очки ныне довольно известный парень с российской эстрады, но порой возникала и взаимная симпатия. С этим же парнем мы потом сдружились и довольно много выступали на сцене школьной самодеятельности. В какой-то момент мне, конечно, захотелось выучить грузинский язык, я довольно быстро разобрался с письменностью и фонетикой и стал заниматься такой вот забавной деятельностью — обучал младшеклассников написанию грузинских букв, так как дома многих писать не учили, а признаться в неграмотности между собой многие стеснялись.

Большинство бытовых фраз я понимал, а с учётом переключения кодов с русского на грузинский и обратно и заимствований (самое любимое было «па-брацки») я чаще всего понимал общее направление беседы — в некоторых неожиданных случаях я до сих пор матерюсь по-грузински.
В середине седьмого класса учителя и мои родители решили, что моё развитие и образование несколько замедляется из-за национального контекста. Это было в некотором роде правдой, например, на уроках русского языка некоторые ученики писали в 6 классе «мыш» и склоняли её в творительном падеже как «мышом», а я по большинству предметов готовил домашку в то время, пока отвечали другие. Меня перевели в другой класс, где тоже было несколько грузин, но к ним отношение было как к «обрусевшим». В то время я обнаружил, что ощущение единства грузинского школьного сообщества рассчитано на внешнюю аудиторию, в то время как между ребятами существовали дополнительные разделения. Например, было специфическое отношение к «обрусевшим», то есть тем, кто не очень бегло говорил по-грузински, у кого кто-то из родителей был негрузинского происхождения, а также почему-то к тем, кто хорошо учился. Также, например, чувствовалась общая неприязнь к мегрелам.

В то время в Москве было довольно напряжённое в национальном смысле время, бегали толпы скинхедов, многие ученики нашей школы участвовали в потасовках, иногда приносили с собой в школу простенькое оружие.

Двадцатого апреля — это любимый скинхедами день для погромов — всё грузинское население школы не приходило на уроки, отсиживаясь дома. Внутри школы после нескольких стычек как-то само собой установилось, что грузин в школе не обижают и не задевают.
Как-то раз в девятом классе меня угораздило — под воздействием гормонов, не иначе, настолько нелепый был повод — на перемене поссориться с одним грузином из класса на год младше моего. На следующей перемене главные альфачи того класса сообщили мне о стрелке на большой перемене, мол «приведи с собой друзей, поговорим». Я стал судорожно бегать и просить друзей «встрять за меня», но мои друзья-грузины сказали, что «это какая-то ерунда, забей, мы этим мелким скажем», а русские ребята придумывали самые разные отмазки и «показывали приёмчики». В итоге в школьном туалете на большой перемене собралось тринадцать грузин и я. После резких замечаний в мою сторону и взаимных наездов я заявил предводителю: «ты ссышь и у тебя вон руки трясутся», хотя тряслись они у меня, и от безвыходности схватил его и начал душить. Сказал остальным, что «мне пофигу, я его буду душить, пока все не выйдут наружу». Когда лицо парня начало синеть, все вышли и больше почему-то меня не трогали, всего пару раз поставили подножку, сказав вдогонку фразы, перевод которых я прекрасно знал.
После девятого класса я ушёл из школы и на какое-то время расстался с грузинской диаспорой. Однажды мне стало скучно на работе и, изучая «список нематериального наследия человечества» в Википедии, я увидел в начале списка «Грузинское многоголосие», испытал довольно сильную ностальгию и решил найти в Москве поющий грузинский хор. После нескольких недель поисков я нашёл единомышленников, но не нашёл действующего хора. Мы обратились к регенту храма Святого Георгия на Большой Грузинской по имени Шио, и под его чутким руководством хор начал оживать, наполняться интересными людьми и богатством и красотой грузинского фольклора. Хор существует по сей день, но я в связи с переездом в другой город перестал в нём участвовать. Кроме нас Шио вёл в разное время несколько хоров разной направленности — церковные мужской и женский, детский, фольклорный, эстрадный.

Какое-то время сам Шио работал в Метрострое, однажды попал под «облаву мигрантов» и его вместе с другими рабочими — как мигрантами-иностранцами, так и гражданами России — продержали несколько часов на морозе возле полицейского участка.

Мы пытались как-то отреагировать с точки зрения правозащиты, но в итоге смогли как-то помочь только горячим чаем и кофе из близлежащего ресторана. Большинство временно содержавшихся возле участка прифигело от того, что мы проникли на участок и принесли им попить горяченького. В отношении исполнителей правопорядка они высказывались довольно горячо и искренне, в основном благодаря морозу и отсутствию возможности сходить в туалет.

Однажды Шио выбил своим нескольким хорам возможность выступить на встрече с грузинским патриархом Илией. Там мы увидели сливки грузинского общества в Москве, и почему-то они нас не вдохновили. Выступить нашему хору не дали, зато вовсю звучали эстрадные песни про любовь. Подносимых к патриарху детей многие присутствующие в первых рядах и на сцене одаривали не самыми дружелюбными взглядами. Сам Илия, очень пожилой, сказал буквально несколько слов в конце встречи. Мы довольно расстроенные разъехались по домам, причём я опаздывал на поезд, поэтому вызвал такси. Таксист оказался грузином, и мы говорили о патриархе («как я мог, столько лет ждал в Москве, и не знал про эту встречу») и пели песни, которые оба знали.
В последние несколько лет заметен рост моды на Грузию и всё грузинское.

Если раньше были популярны в основном грузинские рестораны, то сейчас среди моих друзей, например, десятка два человек, кто недавно ездил в Грузию. Кто-то с небольшой компанией на тачке с палатками, кто--то на конференцию, кое-кто даже замутил своё небольшое дело по проведению неформальных поездок-экскурсий. Да и к грузинскому языку интерес возрос: как-то одна общественная организация грузинской диаспоры объявила о наборе слушателей на курсы в Москве, и на первое собрание пришло больше сотни заинтересованных людей. Многие грузины, которые не знают этнического языка, взялись за грамматики и навёрстывают упущенное. «ВКонтакте» набирают популярность сообщества: в одном из них, например, не только подсадили несколько десятков жителей Иркутска на изучение грузинского языка, но и активно предлагают уроки онлайн.
Made on
Tilda