Так получилось, что я белорусскоязычный, хотя родился и вырос в России. Не будем углубляться в то, как это вышло — тут переплелись история семьи, история жизни, вопросы идентичности, научный интерес и личные симпатии, и в итоге даже первый мой журналистский опыт был в белорусскоязычном пространстве. Поговорим о том, что это вообще такое — ответ может казаться очевидным, но это понятие довольно сильно отличается от русскоязычности или, например, франкофонии.

Многие россияне думают, что белорусский и даже украинский — диалекты русского языка, а некоторые утверждают, что эти языки мертвы как латынь и нужны только националистам-фанатикам для антироссийской пропаганды. И то, и другое очень далеко от правды. Украинский вообще ничуть не мертвее русского, но эта тема достойна отдельного материала. С белорусским ситуация немного сложнее, но и он используется самыми разными людьми в самых разных сферах и ситуациях.
Все таблички и вывески в минском метро сочетают белорусский и английский язык — русского там нет.
Я часто слышу от россиян что-то типа «да был я в Беларуси, там все по-русски говорят». Чтобы объяснить, почему это не так, надо погрузиться в социолингвистику — науку о том, как язык функционирует в обществе и воспринимается им. Языки бывают разные — большие и маленькие, похожие и непохожие, официальные и непризнанные, живые и вымирающие. Одни языки доминируют на какой-то территории, а другие размазаны по ней или даже по всему миру тонким слоем, не составляющим нигде большинства, как идиш или ромские (цыганские) языки и диалекты.

Вряд ли кому-то придёт в голову утверждать, что не существует башкирского языка, хотя большинство этнических башкир в наше время говорит по-русски и дома, и в обществе. Тех же, кто пользуется им ежедневно, тоже вряд ли обвинят в фашизме и русофобии.

Чем же отличается белорусская ситуация? Во-первых, тем, что белорусский язык во многом достаточно похож на русский, поэтому носителям второго легче отрицать существование первого. Среднестатистический русский вряд ли поймёт хоть что-то из башкирской речи, так что ему придётся признать существование этого языка. В белорусском же многие слова, а порой и целые предложения, могут быть целиком или почти целиком поняты любым носителем русского, что создаёт почву для империалистических заявлений о том, что это тоже русские, просто какие-то, мол, неправильные.

Во-вторых, следует понимать, что в силу разных исторических событий и процессов, в современной Беларуси действительно много русскоязычных уроженцев России и других союзных республик. Нельзя не отметить и огромное количество белорусов, не владеющих этническим языком и говорящих только по-русски.

В-третьих, важно знать, что белорусский язык имеет куда более скромную письменную и вообще стандартизованную историю, чем русский, японский или французский. На чём-то похожем писали ещё в XVI веке (в России этот язык принято называть западнорусским, а в Беларуси старобелорусским), но в современной своей форме он достаточно молод — настолько, что

потому что я устаю от серёжи, просто от наличия говорящего человека в квартире, который не ты и не приведён мной, так, как будто я вагоны разгруж
Made on
Tilda