Ново-Булгары
Уголок Татарстана в Икрянинском районе
«Кайфуй, Махачкала!» — кричит, смеясь, Заурбек, затягиваясь сигаретой и лениво поправляя руль лодочного мотора. Лодку сильно раскачивает на волнах, и брызги прохладной воды летят на немногочисленных пассажиров. Заурбек — местный паромщик, хотя паромом его судно назвать трудно — простая рыбачья моторка.
Лодочная переправа — фактически единственное, что связывает село Ново-Булгары с внешним миром. Ново-Булгары стоят на большом острове, ограниченном рекой Бахтемир и ериком Чилимным, но последний очень узок и не виден из самого села, так что его островное положение не ощущается. Чтобы добраться до этой переправы, нужно сесть на 107 маршрутку, соединяющую Астрахань с райцентром Икряным, выйти в селе Бахтемир и дойти до берега одноимённой реки, где на углу улиц Чкалова и Розы Люксембург паромщик Заурбек ждёт редких клиентов. Паром должен ходить каждые пятнадцать минут, но на самом деле можно прождать и сорок — народу мало, а пустым туда-обратно плавать не хочется. Бахтемир — крупное и зажиточное русское село, растянувшееся вдоль достаточно оживлённой трассы. Пока мы шли от его северной границы до центральной части, вдоль одной только улицы насчитали шесть продуктовых магазинов, две аптеки, кафе, банкомат в отдельной будочке и много других признаков цивилизации. Ново-Булгары, куда мы плывём на лодке Заурбека, — совсем другое село. Во-первых, оно меньше в пять раз. Во-вторых, оживлённых шоссе на острове нет и в помине, только дорожка из крупного щебня, уходящая в степную глушь. В-третьих, село не русское, а татарское — паром пристаёт к берегу у пересечения улиц Габдуллы Тукая и Касима Туйбахтина.

Габдулла Тукай — известный татарский поэт конца XIX и начала XX веков, родившийся в Татарстане и живший в Казани. Во всех татарских сёлах Астраханской области есть улицы, названные в его честь. Во многих, как и в Ново-Булгарах, улица Тукая — главная. Татары — очень растяжимое понятие. Словами татар, тадар называются разные группы тюрков от Хакасии на юге Сибири до Крыма. Далеко не все из них имеют хоть какое-то отношение к Татарстану, Казани, собственно татарскому языку и творчеству Тукая. Так, например, шорцы Кемеровской области называют себя тадар, но исповедуют православие и говорят на шорском языке, близком хакасскому, который казанские татары совсем не понимают. Подобные группы есть и в нашем регионе — карагашей, народ, во многом близкий ногайцам Дагестана и исторически не связанный с Татарстаном, часто называют кундровскими татарами. Юртовцев, живущих в крупных сёлах вокруг Астрахани (Татарская Башмаковка, Килинчи, Старокучергановка), тоже считают татарами без веских на то причин.

Булгаринцы — другое дело. Ново-Булгары действительно имеют прямое отношение к казанским татарам, поскольку были заселены именно ими всего 99 лет назад. Местный говор достаточно похож на литературный казанский татарский, а старожилы до сих пор помнят, где именно в Татарстане жили их предки.
Мы выбираемся из лодки Заурбека и поворачиваем на улицу Габдуллы Тукая. Эта улица — средоточие жизни в Ново-Булгарах. Здесь администрация сельсовета, школа, два магазина («Мини-маркет» и «У тёти Зины»). Мы заходим в первый.

— Здравствуйте, Вы не подскажете, где живёт Шамиль Сиражетдинов, историк-краевед?

— Подскажу, подскажу. Вот сейчас выйдете из магазина и идите налево. Мимо одного проулка пройдёте, во второй свернёте, и там после длинного забора второй дом слева.
Дом Шамиля Курбангалиевича найти очень легко — в селе его знает каждый, да и здесь, прямо как в Европе, пишут имя хозяина на двери. Мы стучим по воротам несколько минут, но никто не открывает. Я фотографирую домик напротив, утопающий в зелени, и вдруг из него выходит мужчина: «Я здесь, я здесь, подождите секунду!» Шамилю семьдесят лет, но выглядит он максимум на пятьдесят. Кажется, он совсем не удивлён незнакомым гостям: «Проходите, я вам сейчас всё расскажу про наше село».
Шамиль — бывший директор школы, историк, краевед, автор нескольких книг об истории Ново-Булгар и обособленной группы татар-булгаринцев. Одну из них он нам дарит.

— Расскажите, пожалуйста, когда и как возникло это село.

— Местные татары — это в основном казанские, которые пришли на волне миграции в конце XIX века, на грани веков... Ну, это во время голода было. И они осели в Астрахани в татарских кварталах, за Царёвом, в ногайских сёлах Карагали, Башмаковка, Яксатово.
— Эти переселенцы работали батраками. Дело в том, что ногайская община, ну, юртовская, была замкнута для татар казанских, поскольку если казанский женится на местной, им нужно будет выделять земли, сенокос, принимать в общину, а это значит дробить землю, этого никто не хотел... Поэтому они не могли жениться на местных, работали батраками, жили как-то обособленно. На наших нынешних землях они тоже работали по найму, узнали, что здесь нет населённого пункта, а хозяином был казанский мирза. Осенью 1917 года первые шесть семей, в их числе мой дед по отцу, самовольно захватили здесь землю, застолбили её, вырыли первые шесть землянок. Они здесь перезимовали, а на следующий год уже большевики пришли к власти в Астрахани. Они представили эти земли желающим, и сюда ещё приехало 135 семей, и одномоментно основали село татарское. Назвали это село Новые Булгары, ну, вы, наверное, помните по истории. До Казанского ханства на Средней Волге было Булгарское, которое было завоёвано монголами. В память о булгарах, о своих предках так назвали своё новое село. Вот так возникло наше село, которому будет в будущем году сто лет.

— И сейчас здесь до сих пор живут потомки тех семей?

— Понимаете, после перестройки начались мощные миграционные процессы, колхоз здесь обанкротился, работы нет. Село запаромное, изолированное, поэтому все старались устроить своих детей там, где есть работа. Вот у меня трое детей, один в Москве, двое в городе. А пустующие дома скупают неблагополучные горожане, хотя есть, конечно, и нормальные семьи... Вот таким образом у нас меняется состав населения. Этнический состав, религиозный, национальный.

— А мечеть у вас здесь есть?

— Мечети у нас нет. Была мечеть, в 1923 году разобрали и перевезли из города пустующую мечеть, ну, с разрешения местной религиозной общины. Но сейчас она не действует... Это здание сегодня есть, мы могли бы его вытребовать, но население у нас маленькое, и содержать семью муллы на подаяния невозможно. Платить налоги, обеспечить тепло, уборку здания просто население не в силах, к сожалению.

— А сколько человек здесь живёт постоянно?

— Постоянно... Это сложный вопрос. Прописано больше 500 человек, а живёт реально, ну, меньше. Может, 450, и из них татар где-то 280.

— Остальные казахи, русские, да?

— Да... Есть местные русские, но их мало осталось, есть казахи, человек 70. Остальные приезжие, они и татары, и... В общем, 14 наций. И цыгане, и кавказцы, кто ещё... Туркмены, таджики, одна корейская семья. Одним словом, 14 наций с нами вместе.
— Кем вообще здесь люди работают?

— Есть рыбоводческие пруды, один держит пруд там, но это буквально два-три человека. Переправа есть, сельсовет, школа. Есть магазины, два. Третий построили, но он не работает, не знаю, может опыта не хватает, может, покупателей. Ну, и подсобное хозяйство, кто-то вот овец разводит...

— А автобусы из города сюда не ходят?

— Нет. Нам в 2015 сделали дорогу к той трассе, где ходит автобус в село Маячное, даже мостик перекинули через Чилимную, но это надо несколько километров пройти. Вот с той дорогой нас соединили, но дорога не завершена, она щебёнчатая, асфальта нет и нет сообщения. Очень крупный щебень, по нему ездить не разрешается... Ну, мы ездим потихонечку. А так формально дороги нет, только паром.
После этого разговора мы с Шамилем Курбановичем (так он сам сокращает своё отчество) обсуждали социолингвистическое положение татарского языка в регионе и конкретно в этом селе, записывали его татарскую речь, пытались уловить какие-то отличия от литературной казанской нормы, но их оказалось крайне мало. Зато отличий от «татарских» говоров Килинчей, Кучергановки, Лапаса — масса. Но это достойно отдельного материала. Шамиль провожает нас на улицу, мы прощаемся — рәхмәт, сау булыгыз!
«Мама, мама, дяденька с тётенькой нас сфоткали!» — маленькая девочка подбегает к причалу, где мы ждём лодку, чтобы переправиться через Бахтемир и вернуться в город.

— Зачем?

— Мы приехали про ваше село материал делать, интервью у Шамиля Сиражетдинова брали, потом ходили, фотографировали улицы. Школу снимали, и девочки в кадр попали.

Мы разговорились с местными жителями, тоже ждавшими переправы. Лодки долго не было, они стали искать телефон Заура, но так и не нашли. Через полчаса, перед самым закатом лодка всё же пришла. Обратно в город мы ехали с местной девушкой и её маленьким сыном и попрощались с ними уже в центре Астрахани.

— Приезжайте к нам ещё!
Made on
Tilda