Калмыки
Единственные буддисты Европы
Хошеутовский хурул в селе Речное Харабалинского района.
Этой статьёй «Камыш» открывает новую рубрику, посвящённую народам, окружающим нас. В основном речь пойдёт о народах нашего региона, но будет что-то и соседних. Сразу предупреждаю, что будет много про их языки и историю через призму языка, потому что я изначально всё-таки лингвист.

Начать мы решили с калмыков. Большая их часть, конечно, живёт в Республике Калмыкия, но их можно отнести и к народам Астраханской области — в регионе есть как минимум четыре чисто калмыцких села и ещё несколько более крупных посёлков, где калмыков около трети.

Кроме того, самый старый из сохранившихся калмыцких хурулов (буддийских храмов) находится именно в Астраханской области. Про него мы уже писали, когда были ещё не журналом, а пабликом — он вообще отдельно крут, потому что в архитектурном плане напоминает скорее православную церковь, чем типичный буддийский хурул. Есть даже мнение, что архитектор вдохновлялся Казанским собором в Санкт-Петербурге. Это объясняется тем, что он строился в XIX веке, когда от более традиционных тибетских и монгольских храмов калмыки уже были очень далеко и помнили их не очень хорошо, а возможности загуглить ещё не было, так что ориентировались на то, что ближе.
Астраханские калмыки на дореволюционной открытке.
Как уже было можно было догадаться, калмыки — народ, традиционно исповедующий буддизм, причём единственный в Европе. Ближайшие родственники калмыков в России живут за многие тысячи километров отсюда — это буряты, живущие в Восточной Сибири за Байкалом. Вместе с бурятским, монгольским и несколькими менее известными идиомами калмыцкий язык относится к монгольской семье, входящей в алтайскую макросемью — гипотетическое объединение тюркских, монгольских и тунгусско-маньчжурских языков, признанное не всеми учеными (к ним иногда причисляют еще японский и корейский, но это уже отдельный вопрос). Ближайшие соседи калмыков среди коренных народов — народы Кавказа, в первую очередь Республики Дагестан, значительное число представителей которых проживает и в самой Калмыкии. Монгольских же и буддийских народов вокруг Калмыкии нет и никогда не было — калмыки всего несколько веков назад перекочевали на эту территорию из монгольских степей, лежащих значительно восточнее, в центре Азии. Именно тогда калмыки отделились от ойратов — своих ближайших родственников с точки зрения культуры и языка, монгольского народа, живущего в северо-западном Китае. Многие калмыки до сих пор считают себя и ойратов единым народом, и ойратские деятели регулярно приезжают в столицу Калмыкии Элисту. Часть территории расселения калмыков вошла в состав России еще в XVII столетии, а уже в XVIII веке появились первые православные калмыки, позже ставшие казаками. Тем не менее, до конца XVIII века Калмыкия была ханством и имела своего правителя-хана, считавшегося вассалом Российской Империи. Калмыцкие воины участвовали в Отечественной войне 1812 года, и нойон (князь) Серебджаб Тюмень даже встречался с Александром Дюма.
Памятник в Элисте, посвящённый депортации калмыцкого народа в Сибирь.
В двадцатом же веке наступили, возможно, худшие для калмыков и калмыцкого языка времена — калмыки были депортированы в Сибирь в 1943 году указом Сталина по обвинению в сотрудничестве с немецкими войсками, где провели тринадцать лет в нищете и бесправии, разбросанные по чуждым для них русским посёлкам с тяжёлым непривычным климатом. Невольное погружение в чужую среду с другим языком повседневного общения и резкий отрыв от традиционного быта и кочевания крайне отрицательно сказались на витальности калмыцкого языка — социолингвистическом показателе, характеризующем жизнеспособность и степень угрозы вымирания того или иного идиома. В изгнании выросло целое поколение калмыков, для которых основным языком общения со сверстниками был русский. Когда они были реабилитрованы и вернулись на родную землю, далеко не все знали калмыцкий хоть в какой-то степени, тем более что многие старики, изначально владевшие языком немного лучше средних и младших поколений, уже погибли в Сибири. С возвращением калмыков языковой сдвиг, то есть переход на русский, замедлился, но не остановился полностью. Язык стал постепенно терять престиж, поскольку всё больше калмыков переселялось в единственный крупный город республики — Элисту. На тот момент в столице Калмыкии уже было значительное количество русского населения, и русский очевидным образом использовался в сферах, для которых в калмыцком «не хватало» своей лексики — государственном управлении, технологиях, науке. На данный момент, по результатам последней переписи населения, калмыцким владеет менее половины этнических калмыков, живущих в России. Такая ситуация в целом крайне нетипична для языков юго-западной части страны: соседние чеченский, аварский или даргинский во многих сферах даже вытесняют русский, и эти сообщества не могут жаловаться на угрозу вымирания своих идиомов. В Калмыкии этнический язык преподается в школах, но это скорее «мёртвая» литературная норма, достаточно далёкая от устной разговорной речи сельского населения в тех немногочисленных отдалённых посёлках, где калмыки полностью сохранили язык. В такие поселки в последние годы регулярно ездят полевые лингвисты и записывают речь их жителей, чтобы успеть зафиксировать, описать и изучить «настоящий» и «живой» калмыцкий.
Кетченеровский район считается наиболее «калмыцким» в плане сохранности языка и культуры.
Бóльшая часть этнических калмыков, живущих в достаточно крупных населённых пунктах, осваивает русский язык как свой первый и родной, поскольку он пользуется бóльшим престижем в обществе — получить высшее образование целиком на калмыцком невозможно, найти хорошо оплачиваемую работу, владея только им — тоже. Конечно, родители хотят для своего ребенка хорошего будущего с социальной и финансовой точек зрения, часто надеются, что он сможет переехать в Москву, занять почетную, в их понимании, должность. Это совершенно естественно, и упрекать их в том, что они учат детей в первую очередь доминирующему, престижному языку, с практической точки зрения нельзя. Такое положение дел, однако, плохо сказывается на степени сохранности калмыцкого языка — он практически «не нужен» в современном обществе даже на территории расселения этнических калмыков, поэтому с каждым годом молодежь знает его всё хуже. И всё же есть немалое число сознательных активистов, тем или иным способом вносящих свой вклад в поддержку родного языка: создаются мобильные приложения и сайты для изучения калмыцкого, на нем записываются песни и клипы в современных популярных жанрах, при центральном хуруле в Элисте (кстати, крупнейшем в Европе) организованы бесплатные курсы калмыцкого языка. Всё это дает надежду на то, что калмыцкий не так близок к вымиранию и может продолжить «жить» в том или ином виде и вне традиционных степных посёлков.
Табличка у вокзала в Элисте. ЧКСН, ага.
Чтобы закончить разговор о языке, надо ещё рассказать о наиболее заметной и необычной его черте — обилии согласных на письме. Действительно, увидев любой текст на калмыцком, человек, ничего о нем не знающий, с трудом поверит, что это вообще реальный язык — слишком уж мало гласных и много согласных, чтобы это можно было хоть как-то прочесть. Был даже забавный казус на тех же Яндекс.Картах —кто-то отметил один степной посёлок на карте как ЭЛВГ, приняв это за какую-то русскоязычную аббревиатуру. На самом деле, он должен писаться Элвг, и это не аббревиатура, а обычное калмыцкое слово со значением «щедрый, обильный». Ещё один отличный пример — слово көдлмшчнр. Оно переводится как «рабочие» (корень көдл- 'работать', суффикс отглагольного существительного -мш-, суффикс действующего лица -ч-, суффикс множественного числа одушевленных существительных -нр), но с виду кажется набором случайных символов, который просто невозможно произнести. На самом деле, всё не так сложно: дело в том, что в калмыцком очень далеко зашел такой фонологический процесс как редукция гласных. Редукцией называют изменение безударных гласных, в частности их сокращение и «обезличивание» вплоть до полного неразличения. В калмыцком это дошло до того, что такие гласные решили вообще не обозначать на письме. На самом деле, они всё же есть, поэтому мы бы услышали это слово примерно как «кёдылмышчыныр» или «кёдэлмэшченэр», только все гласные кроме первого были бы короткими и невнятными. В девяностых был интересный случай — попытка провести реформу орфографии и «вернуть» эти гласные в письменную речь. Были даже напечатаны учебники с новой системой обозначения гласных, но городские школьники, изначально не знавшие языка, стали читать эти гласные как полноценные, а не редуцированные, не зная, как отличать те и другие. После этого реформу свернули, и была восстановлена старая орфография, действующая и по сей день.
Пагода Семи Дней на площади Ленина в Элисте.
Теперь надо рассказать об Элисте — совершенно чудесном городе, куда мы с Асей регулярно ездим на выходные просто потому, что он чудесный. Что рассказывать как раз не очень понятно, туда лучше просто съездить, благо дорога из Астрахани занимает около четырёх часов и стоит 500-600 рублей. Стоит, пожалуй, упомянуть совершенно шизофреничное сочетание хурулов, пагод, ступ, скульптур и прочей буддийской атрибутики с лютым совком. Жилая застройка представлена в основном хрущёвками и частным сектором, но выглядит уютно и красиво даже несмотря на отсутствие архитектурных изысков. Маршрутки, кстати, стоят 12 рублей! И вообще всё очень дёшево. Город весь на холмах — многие улицы идут из центра вниз, и если ехать по ним, видно, где кончается город и сразу за последними домами начинается совершенно нетронутая и бескрайняя степь. Тоже, кстати, украшенная возвышенностями. Ещё в Элисте есть Пьяная улица — райончик с ларьками, кафешками, шашлычными, пивными и так далее, про который буквально слагают песни (причём далеко не только местные). Там очень опасно и очень весело. Вообще так можно сказать про всю Элисту — здесь очень хорошо сохранились драки стенка на стенку между микрорайонами, суровые разборки и стрелки, переделы сфер влияния местной мафии и всё вот это вот. А ещё, говорят, рейвы как в девяностых мутят на заброшенном заводе.
Внезапная Европа на краю Элисты.
Первый президент Калмыкии Кирсан Илюмжинов известен не только тем, что угрожал Путину выйти из состава России, но и своей любовью к инопланетянам и шахматам. Последняя привела к тому, что в Элисте есть проспект Остапа Бендера и памятник ему же с двенадцатью стульями, а за ним Сити-Чесс — новый цивильный район с приятной малоэтажной застройкой и стеклянным Дворцом шахмат. А за этим районом, кстати, опять же бескрайняя степь.
Просто очень милая песня.
Моя маленькая Элиста
Аркадий Манджиев
Мы не рассказали про калмыцкий чай, борцики и многие другие вещи. Но есть калмыцкие мемы, где и то, и другое в достатке. Сюда их все не вместить, а лучшие выбрать сложно, так что смотрите сами.
Made on
Tilda