Народный дружинник Сергей
Который несколько лет назад бегал с участковыми по Бабайке, а теперь рассказывает нам о жалости, ненависти и феминизме
Сегодня мы поговорили с Сергеем, который работал народным дружинником на Бабайке и помогал участковым полицейским в их работе.
— Как и зачем ты вообще стал дружинником?

— В принципе, на самом деле, случайно. У меня друг этим всем занимался, он хотел очень в полицию, всем этим заниматься. Он предложил мне пойти в дружинники, и я пошёл с ним. Это была то ли весна, то ли лето 2013 года. Через какое-то время я получил удостоверение. Когда мы уже стали заниматься этим, это выпадало на конец лета и начало осени. Нам сказали, что мы должны какое-то время проводить с участковыми. Три дня в неделю или как-то так, такое правило было. Затем уже пошло как — мы предложили, что вот три дня для нас это мало, мы хотим больше. Участковый, который тогда был главным по одному из опорных пунктов на Бабайке, был не против. Так и началось наше весёлое время.
— Какие вообще обязанности у дружинника?

— Не особо серьёзные, не такие как у полицейских. Ходить с участковыми, выходить на праздники религиозные, на Курбан-байрам, на Пасху, следить, чтобы не было потасовок. На Пасху мы сидели до трёх часов ночи, была ночная смена, очень скучно, ну, хоть с участковыми были, это как-то радовало нас. На 9 мая я тоже работал, мне тогда удалось лично повидать товарища Жилкина. Ну он близко не подходил, с дедушками какими-то тусовался. Потом уже была чисто работа. Выходили, когда нас вызывали, и патрулировали определённые места в городе.
— А сколько за это платят?

— Ну, сумма была чисто символическая. Но история с деньгами меня меньше беспокоила, чем сам интерес к этой работе.
— Расскажи о своём первом дне в этой должности.

— Первый день был таков. Я пришёл в опорный пункт, время было 15:00 ровно, и нам с другом сказали, что поймали парня с сеткой. Нас повезли туда. Приехав на место, мы увидели вот это рыболовное снаряжение, сетку совсем небольшую и вот этого парня. Мне было его жалко, он так выглядел, ну, худощавенький такой, смуглый, было видно, что он не из благополучной семьи. Когда разобрались с той историей, был вечер, мы с ним часа три промурыжились. Уже вечером была такая история — мы с другом и главным участковым пошли осматривать дворы, смотреть кто пьёт, кто не пьёт. В одном из дворов на улице Аксакова нарвались на толпу людей, которые очень громко пели, веселились и были мягко говоря поддатые. Один из них был очень уж наглым, ну, и стал пререкаться с участковым. Участковый вызывал наряд, и через две-три минуты нашего наглого товарища приняли. Всё это дело тоже заняло часа полтора-два, и дальше уже его судьбу я не знаю, как и того парня-рыбака.
— Что тебе нравилось в этой работе, а что было самым неприятным?

— Ну, я, наверное, с детства хотел себя видеть каким-то сыщиком, который расследует интересные преступления. Это всегда меня интересовало — насколько реальная работа в этой сфере отличается от того, что показывают в кино. Я эту значительную разницу ощутил. Истории из фильмов, может быть, наполовину выдуманные, а наполовину из жизни, а истории, которые я сам видел, они... Другие. Истории где-то грустные, где-то весёлые были. Но больше грустные — часто встречаешь, что родственники друг друга ненавидят, родители и дети, скажем, просто наплевали на свои отношения. Я просто понял на тот момент, что то, что я вижу — это сплошь ненависть, страх, трусость и капля, в которой даже нет совести. Наверное, так и должны поступать люди, которые друг на друг наплевали.
— Были ли случаи, когда вам было так жалко задержанного, что вы его отпускали?

— Я народным дружинником был, а не полицейским, я сам не имел права отпускать. Пара случаев была, но это, наверное, скорее исключение из правил. Сам я такого не видел, чаще всего я видел только, как товарища принимали, а дальше мне судьба этого человека неизвестна. Может, отпустили, может, нет. Были случаи, когда мне самому было жаль и я хотел бы отпустить, если бы мог, но это буквально один-два раза. Зато очень часто было жаль потерпевших. Одно дело, когда идёшь на преступление ради семьи, и совсем другое, если ты делаешь это просто потому, что тебе в кайф приносить кому-то боль.
— Какие истории были самыми страшными?

— Там таких историй было больше, чем я когда-либо встречал. Самое тяжёлое — это когда муж поколачивает жену, потому что он просто неудачник, у него жизнь не сложилась. Он бухает как свинья и начинает бить жену. Она при этом верна ему, а он даже этого не заслуживает. Я могу понять, как люди могут бухать, мало ли, ну, случилось у них что-то, но никогда не пойму, как мужик может ударить свою любимую женщину. Я в определённом плане всегда был феминистом, да и сейчас им остаюсь. Как вообще этим можно заниматься — бить жену, вымещать свою злобу на ней? Ты же всё-таки человек, а даже животные так не поступают друг с другом.
— Как долго ты там проработал?

— Начал я с весны, весну и лето проработал, осень, а потом в основном уже мой товарищ сидел там, он больше появлялся, чем я. Мы с ним потом ещё ходили, конечно, но я уже неформально, а он вот как народный дружинник.
— Почему ты оттуда ушёл?

— Просто уже надоело смотреть, наверное, на вот эту вот ненависть людей друг к другу. Надоело смотреть на всю эту муть, стало очень противно. Я в этом плане очень сочувствую товарищам, которые работают в полиции, что они постоянно видят этот бред. Все эти истории, которые я повидал... Я сделал вывод, что чтобы идти работать в полицию и держаться там, нужно относиться наплевательски к таким историям.
— Это единственное, чем тяжела такая работа, или есть и другие трудности?

— Не хватает времени на серьёзные дела. Постоянно приносят... Может быть пятьдесят дел на столе про то, как соседи поругались или не могут поделить место на парковке, кто-то угрожал кому-то там. По факту такие истории почти не имеют значения, но полицейским приходится тратить время на это, вклиниваться в эту историю, понимать мотивации, как-то это решать. К сожалению, таких историй гораздо больше, чем тех, которые реально заслуживают внимания, времени.
— И давай что-нибудь весёлое напоследок.

— Однажды на пульт поступила информация, что во дворе жилого дома на Бабайке коровы гуляют. Участковый говорит — сходи, мол, разгони там, и ржёт как ошалелый. Ну, я пошёл, разогнал, они сами легко разбежались, вот.
Made on
Tilda